К Марии Бурмаке можно относиться по-разному. Это дело вкуса. Одни от неё в
восторге, для других же голос её далёк от классических канонов. А как же тогда
Владимир Высоцкий, Далида, Паоло Конте, что совсем не укладываются в привычные
рамки? «Ну, ты и сравнила!» - с улыбкой укорит меня кто-нибудь. Действительно,
сравнивать не стоит. Потому что Мария – это Мария. Кто же она такая? Былая
бардесса, от которой, как судачат, отвернулись свои же братья-барды., потому,
что сошла с проторённой стёжки «лубочного» стиля? Она и сама точно не знает.
Хотя особенно этим не озабочена. Прекрасно понимает, что создав новый альбом,
обязательно кому-нибудь не угодит. Спасается философским: «Главное – быть
честным перед собой. Тогда будет всё равно, что про тебя говорят».
За окном киевского кафе с интерьером в восточном стиле виднелся кусочек
василькового неба, которое направило на землю ослепительный диск полуденного
солнца. Сюда бы ещё дождь – и был бы мир по Марии Бурмаке. Но тут решительно
растворились резные двери с капельками-витражами, и стремительно вошла она.
Словно ветер прошелестел в высоких травах и присел отдохнуть около меня…
Когда я начала записывать альбом, перебрала для него очень много названий.
Мне не хотелось называть его какой-то одной из песен, потому что каждую из них
очень люблю. А имя Миа мне нравится благодаря своей нежности и мелодичности.
Помните, его ещё носила героиня из «Криминального чтива»? По-испански и
по-итальянски это слово означает «моя». В своё время я выбрала «Миа» для
обозначения своего «ника» в Интернете. Я тогда как раз работала над новым
альбомом (этот процесс длился более полугода) и постоянно ощущала недостаток
общения. Поэтому днём я была на записи, а вечерами углублялась в Интернет, где
появлялась в «чате» как «Миа». Вот и решила дать новому альбому такое название.
Так как этим именем я называюсь тогда, когда я по-настоящему абсолютно
откровенна перед собой, людьми и целым миром. Один из первых моих альбомов
назывался «Марийка», хотя это не является моим именем. Меня называли так после
первого конкурса, и это продолжается уже больше десяти лет. Вот я и надеюсь, что
может «Миа» немного потеснит «Марийку».
К слову, если бы меня даже спросили, в каком стиле записан этот альбом, мне было
бы очень сложно его обозначить. Думаю, что каждый человек найдёт в нём что-то
своё. Кому-то больше нравится песня "Де ти тепер?" («Где ты теперь?»), кому-то -
"Чорні черешні" («Чёрные черешни»), другим - "Я сама". Собственно потому, что в
каждой из них гармонично сошлись несовместимые жанры, инструменты и звуки. Кто
бы мог подумать, что можно объединить скрипку, аутентический хор «Радослав» с
народной манерой исполнения и индийский ситар. Но я в своих песнях всё это
сделала. А идея использовать «Щедрик» пришла ко мне подсознательно. Мелодия
этого гениального произведения постоянно во мне живёт. И когда возникла фраза
"Де ти тепер?" («Где ты теперь?»), я поняла, что она звучит как «Щедрик». И мне
внезапно захотелось объединить её с монотонностью, неизбежностью ситара. Это
очень старинный и несколько мистический инструмент. Что касается австралийского
дуджириду (с ударением на последнем слоге), то он появился в альбоме абсолютно
случайно. Нам необходим был какой-нибудь низкочастотный инструмент для контраста
с высокими звуками, чтобы палитра была более богатой. В одной из предшествующих
песен «Забыть всё» ("Забути все") мы записали соло на дримбе, которое исполнял
мой муж Дмитрий. Поэтому мы решили в новый альбом включить этот инструмент. А
тут как раз на студию зашёл режиссёр Сергей Товстолужский, который, как
оказалось, тоже играет на дримбе, а, кроме того, ещё и на дуджириду. И тут
вспомнилось, когда мы с мужем в 1996 году были в Австралии, мы видели этот
старинный инструмент местных аборигенов. Это большая трубка, которая имеет
чрезвычайно низкое монотонное звучание. С его появлением связана одна легенда:
будто бы ветер, блуждая в камышах и дуплах старых деревьев, порождал именно
такой звук…
Наталка Василенко, "Академия".
Перевод с украинского - Д.Овсянников