Письма в 21-ый век
"Свобода быть просто самим собой"

Письма в 21-ый век

Поэт в России больше, чем поэт, как сказал классик. Может быть, поэтому профессор Харьковского государственного педагогического университета им. Сковороды, литературовед Леонид Фризман, не будучи поэтом, но всю жизнь посвятивший постижению тайн русской поэзии — от великого Александра Пушкина до опальных Александра Галича и Бориса Чичибабина, — так чутко воспринимает всё, что с нами происходило вчера, происходит ныне и, возможно, произойдёт в будущем.

Составитель прекрасного академического сборника “Русская элегия”, автор литературных исследований “Творческий путь Баратынского”, “Жизнь лирического жанра”, “Декабристы и русская литература” профессор Фризман недавно выпустил небольшой сборник публицистики. По хорошему сердитой — в нём слышны отголоски пушкинских эпиграмм; остро гражданственной — что роднит его статьи с чичибабинскими дневниками; и до боли в сердце пронизанной неприятием любых форм духовного насилия, официальной лжи и несвободы, что, по большому счету, ставит его на одну диссидентскую ступень с его любимым героем — Александром Галичем. Есть и нечто общее, объединяющее в научной и жизненной биографии Леонида Генриховича лирику и публицистику, — это свобода быть просто самим собой, как писал Галич.

Выпущенная в Харькове мизерным тиражом с помощью друзей новая книжка под названием “Эти семь лет” (имеются в виду 1993 — 2000 годы) представляет собой сборник опубликованных (в том числе и в газете “Время”) и по разным причинам неопубликованных статей, размышлений автора о судьбе украинской и российской демократии, о межнациональных отношениях, о том, как тяжело и извилисто пробивают себе путь в нашем обществе права человека в их цивилизованном понимании о необходимости диалога между властью и народом.

Леонид Фризман, в отличие от многих наших интеллигентов, говоря словами все того же Галича, не “платит молчаньем” за причастность свою к тем переменам, что на протяжении последних лет изменяли мир и нас в этом мире. Нет, он каждый день и час по-прежнему причастен и потому не молчит.

Предлагаемая вашему вниманию статья написана специально для нашей рубрики “Письма в XXI век”.

Елена ЗЕЛЕНИНА.


Свобода быть просто самим собой.

Тревожно смотреть вокруг. Люди озабочены, озлоблены, со страхом ждут завтрашнего дня. Неужели снова графики отключения электричества, город во тьме, вечера при свечах? Цены растут на глазах. Через вагоны метро сплошной чередой идут нищие всех возрастов и видов. В сводках новостей — толпы рабочих, требующих выплатить зарплату, пикеты у зданий областных администраций. Недавно Верховная Рада утвердила прожиточный минимум в размере 270 гривен, а среднемесячная зарплата составляет по данным Госкомстата 177 грн. 52 коп. Три четверти населения Украины недотягивают до этого минимума, а 40% не имеют и половины обозначенной суммы.

На каждом шагу поборы, мздоимство, наглое вымогательство взяток. Правоохранительные органы погрязли в коррупции. В больницах лежи на своем белье, лечись своими лекарствами, питайся тем, что принесли из дому. Надписи на стенах источают ненависть. Те, кто может уехать, уезжают. Не уйдут из памяти телекадры событий во Львове. Озверелые погромщики громят кафе, расклеивают фашиствующие листовки. Обыватель толкует: “Слышали? Тех, кто говорит по-украински, уже убивают!”

Что с нами стало? Как это мы на десятом году независимости дошли до жизни такой? Всем, наверное, памятна осень 91-го, подготовка к декабрьскому референдуму. Каких только воздушных замков нам не строили, какую лапшу ни вешали на уши! Нам сообщали, по каким показателям мы первые в мире, по каким — в Европе. Нас уговаривали: вот заживем, если избавимся от РОССИИ. Избавились. И где они наши первые места? То во второй десяток скатились, а то и в третий. Нас убеждали:

“Москалі з'їли твоє сало!”. Ну, нет “москалів”, а сало на рынках уже зашкаливает за 15 гривен. Когда такое было?

В конце августа, в связи с годовщиной провозглашения независимости Украины, телеканал “Интер” провёл опрос. Зрителям предложили ответить, как они сегодня относятся к этому событию. Результаты оказались потрясающими. В поддержку тогдашнего решения Верховной Рады высказался 41% участников, 48% были против, 11% не определи своего отношения. Сделаем любые поправки на возможную неточность этих цифр.

Всё равно: вы можете себе представить, чтобы пусть не половина, а “всего только” треть, даже четверть населения Франции, Германии, Италии — любой нормальной страны, высказалась против её независимости?

Я назвал данные, полученные “Интером”, потрясающими. Но, кажется, они потрясли только меня. Стоящие у власти и бровью не повели. Проявилась одна из самых важных и самых ужасных черт нашего политического быта – полная разобщённость населения страны и её правящей элиты.

Мы сами по себе, они сами по себе. Заботы у нас разные. Мы и наши мнения её не интересуют, хотя мы избрали и создали её для того, чтобы она выражала наши потребности, наши позиции, содействовала достижению наших целей.

Не о том, конечно, речь, чтобы 48% депутатов Рады занялись ликвидацией Украинского государства, а о том, что они обязаны адекватно реагировать на сложившуюся ситуацию, на дискредитацию самой идеи независимости Украины в глазах миллионов её граждан, и изменить курс нашего корабля так, чтобы люди на нём изменили свое отношение к этому курсу.

Когда Украина вступала на путь самостоятельного развития, не только местные оптимисты, но и умудрённые западные эксперты очень высоко оценивали её стартовые возможности, прочили ей быстрые и впечатляющие успехи. Действительность жестоко посмеялась над этими прогнозами. Главной причиной кризиса, в который ввергнута страна, стала, по моему убеждению, болезнь, которая распространилась сразу после обретения ею независимости и пышным цветом расцветает по сей день. Имя ей — национальное чванство. Культивировавшие её оголтелые, безответственные силы приобрели необъяснимое, несуразное влияние и толкали на губительные ошибки сначала первого президента, а потом и второго.

Они не желали считаться с очевидным фактом, что высокие места, которые Украина занимала по тем или иным показателям, объяснялись её встроенностью в единый экономический механизм бывшего Союза. Они изображали дело так, будто до 1991 года Украина была прямо-таки колонией, подвергавшейся угнетению и эксплуатации со стороны алчной и хищной России. В действительности, даже если считать СССР империей, то Украина занимала в ней положение метрополии, все остальные республики были в известной мере её сырьевым придатком. Нескончаемым потоком шли сюда лес, хлопок, множество других видов сырья, а главное — жизненно необходимые ей энергоносители, нефть и газ. Руководство Союза обхаживало Украину, можно сказать, заискивало перед ней. Да и состояло оно во многом из выходцев из Украины. Разве бывший секретарь Днепропетровского обкома не был на протяжении 18 лет хозяином Кремля? Неудивительно, что жизненный уровень в Украине был выше российского и прилавки наши богаче, чем в Поволжье и в Сибири.

Интересы Украины требовали переводить свою экономику на самообеспечение осмотрительно и постепенно, не порывая связей, сложившихся десятилетиями, возникающие разногласия устранять на основе компромиссов, в атмосфере доброжелательства, а не конфронтации. Вместо этого украинская элита, обуреваемая националистическими страстями, с первых лет существования СНГ стала расшатывать его изнутри, изображать его не инструментом сотрудничества, а механизмом развода. Вещи, о которых и говорить не стоило, вроде дележа севастопольских бухт и отравлявшие взаимоотношения обеих стран.

Надо сказать, что и Россия была далеко не безгрешна. Государственная Дума, принимавшая безответственные резолюции с претензиями на Севастополь, провокационные заявления Лужкова и других российских политиков, ничем не оправданные требования регистрации в Москве граждан братской страны, произвол таможенников подливали масло в огонь, помогали украинским националистам создавать из России образ врага, препятствовать отказу Украины от ядерного оружия. Но каждой из сторон следует видеть в первую очередь меру своей вины и ответственности, а не искать соринку в глазу соседа, не замечая в собственном бревна.

Много ошибок совершено и в языковой политике. Нормальная и необходимая забота о развитии украинского языка превратилась в борьбу за искоренение русского языка, особенно в сферах образования и науки. Тонкие и деликатные проблемы, ранимо затрагивающие образ жизни десятков миллионов людей, требующие внимательного, терпеливого, толерантного подхода, были вверены деятелям, которые повели себя, как слон в посудной лавке. Они не желали видеть и понимать, что украинский язык не должен противопоставляться русскому и не может его заменить. Русский — один из шести языков, признанных ООН в качестве мировых. На нём существует и продолжает появляться такой объем литературы по всем областям знаний, какого на украинском нет и быть не может.

Благодаря распространённости русского языка в Украине, её население получало колоссальную информацию, явившуюся базой современного уровня развития украинской науки и техники. Лишить Украину русских книг и журналов значило бы нанести ей невосполнимый ущерб. Это всё равно, что пытаться изгнать английский язык из современной Индии и перевести её на хинди. Впрочем, там инициаторов подобной затеи быстро отправили бы в сумасшедший дом.

Поборники топорной украинизации, как черт от ладана, шарахаются от идеи вынести решение языковой проблемы в Украине на всенародный референдум. И понятно, почему. Они знают, каков будет его результат. Они знают, что большинство населения страны говорит по-русски, а три четверти считают правильным предоставить каждому человеку свободу языковых предпочтений. Здесь вновь проявляется то, о чём уже шла речь, — оторванность правящей элиты от народа, нежелание знать его мнение, дабы не пришлось с ним считаться.

Когда приближаются выборы, когда нужны голоса, все кандидаты, как по команде, угодливо переходят на русский язык и божатся не давать его в обиду. Но стоит им заполучить парламентские кресла и министерские кабинеты, как эти обещания выветриваются из их памяти. Недавний пример - возмутительное решение Конституционного суда, который путём казуистических процедурных придирок отменил ратификацию “Европейской хартии о местных языках и языках меньшинств”, преградив тем самым Украине путь к вступлению в Совет Европы и выставив её на посмешище в глазах цивилизованных народов.

Необходимо напомнить и о том, что языковая политика, проводимая сейчас в Украине, наносит урон единству украинского народа, культивирует его разобщенность. Любой перегиб провоцирует ответную реакцию. Драконовские меры тернопольских властей, которые пошли дальше всех в борьбе за искоренение русского языка, отзываются в Донецке и Луганске, где тысячи людей выходят на площади с прямо противоположными требованиями. Основной массе украинцев русофобия глубоко чужда. Лучшее тому подтверждение — миллионы смешанных браков, которые и смешанными-то никто не считает.

Не так давно Путин побывал в Казахстане и встречался там с представителями русскоязычного населения этой республики, выслушивал их жалобы, обещал заступничество. Не хочу я чтобы, приехав в Украину, российский президент встречался со мной как с представителем какой-то её части. Я родился и прожил здесь всю жизнь. Всё, что я сделал, сделано в Украине и для Украины. Я не особый в ней слой, просто мне выпало жить в стране, где исторически сложилось, существует и будет существовать двуязычие, как и во многих других странах: в Индии, в Бельгии, в Канаде. Надо признать и узаконить этот факт, перестав делить нас на “свідомих” и русскоязычных. Чтоб жили мы единой семьей, из которой никто не будет ходить жаловаться Путину.

Уверен, что рано или поздно мы вернемся к вопросу о федеративном устройстве Украины или, по крайней мере, к значительному расширению прав и полномочий её регионов. Разные области Украины не так давно были частями разных государств, они отличаются и историческим опытом, и особенностями экономики, и менталитетом населения. Это остро, всем своим поэтическим нутром ощущал Борис Чичибабин. Перечитайте его стихи об украинских городах — “Киев”, “Львов”. Они писались в начале 70-х, почти тридцать лет назад, а сегодня воспринимаются как пророчество.

Стричь Галичину и Слобожанщину под одну гребёнку тупо и вредно. Надо дать людям и там, и здесь жить так, как они хотят, последовав доброму совету Свифта: да разбивает каждый яйца с того конца, с какого ему удобнее. Вспомним, что именно необходимостью предоставить регионам больше прав и возможностей самостоятельного развития аргументировалась идея создания двухпалатного парламента. Я считаю такой способ решения проблемы недостаточным и малоэффективным. Но то, что довод этот звучал, что мысли инициаторов референдума были направлены в эту сторону, говорит само за себя.

Нет трудностей, которые мы не могли бы преодолеть. Но надо знать, что делать, и делать это. Нам нужны такие народные избранники, которые бы служили народу и отвечали его чаяниям. Какое моральное право на существование имеют парламент и правительство, которым доверяет несколько процентов населения? Только в атмосфере подлинной демократии, независимости средств массовой информации, действительного равноправия, отказа от националистического кликушества и приверженности принципам, общепринятым в цивилизованном мире, может быть создана эффективная экономика, обеспечивающая человеку достойный уровень жизни.

“История, если хотите, разочаровывает человека, но с тем вместе делает его в известном смысле оптимистом, — писал Чернышевский. — Многого не ждешь ни от чего, зато от всего ждешь хотя бы немногого. Да, будем оптимистами”.

Газета “ВРЕМЯ” (г. Харьков) от 21 ноября 2000 года.